#505

С каждой ночью у луны
Глубже, глубже декольте.
Час под знаком белены.
Лигатура на кольце.

Разрази меня туман,
Если в нежных рудниках
Я узнал, как воск ума
Растопить… — Сны врут: «Никак».

...Жемчуг превращать в азот,
Быть весной, бессмертно гнить...
Червовидный горизонт
Воспалился. Рвётся нить.

Вчуже делится луна
Мутной краденой волной.
Каплет ангелов слюна
На рассудок соляной.

Заскорузлый абсолют
Расступается. И здесь,
Здесь, где равен царь псарю,
Выпадает жданно взвесь.
  • Current Music
    Raised by Swans — Violet Light

#433

на странице пятнадцать
у ангела отказывает
депривационный сканер
затекают крылья
и он отправляется
на биатлонную трассу
где его шальной пулей
убивает юноша Родченко
у которого тот же миг погибает
брат-близнец
на странице пятьдесят шесть
спасённый герцогиней барсук
под видом её слуги навещает
самого Вещего Ганса
по воле случая
Ганс открывает ему тайну:
цепь мировых событий
движима зубцами
нефритовой шестерёнки
ровно на три мили к северу
от самого человечного человека
на заданный исторический
период
на странице семьдесят один
шестерёнку
ценой шестнадцати жертв
находят
и в гондоле дирижабля
начинается ритуальная оргия
дальше
руководствуясь инструкцией
находят
и самого человечного человека
его вербуют в вальдтойфели
на службе у сил зла
он обретает любовь
но дама его сердца
приговорена
к принудительному дроблению
с последующим внедрением осколков
в сердца его соплеменников
самый человечный человек
бьётся за свою любовь
тщась вернуть ей
целостность
зовут его Пол Пот
на странице сто сорок
юноше Родченко
из-за теологического курьеза
со смертью брата-близнеца
дают одно желание
желание он безотчётно
загадывает во сне
шепча: «дождичка бы…»
хляби небесные разверзаются
ухудшается видимость
и барсук
поменявшись телами с герцогиней
делает ковчег
по смутным разъяснениям Вещего Ганса
между тем
сбежав от правосудия
самый человечный человек
проходит
сам того не ведая
три испытания
и спасается на корабле
вместе с барсуком
в обличье герцогини
на странице сто восемьдесят пять
дождь заканчивается
на странице двести сорок четыре
вода спадает
и ковчегу остаётся
самую малость до земли
когда ему пробивает дно
злосчастная нефритовая шестерёнка
а значит
горе-корабль
обречён вращаться
насаженный на нее
ведь самый человечный человек
к северу от которого
она изначально находилась
и которому сообщала силу
сделался дополнением к ней
тогда как должно быть
ровным счётом наоборот
поэтому
ввиду метафизического парадокса
шестерёнка будет вращаться вечно
на странице двести восемьдесят
и последней
мы понимаем
что таким причудливым образом
кажется
автор хотел нам дать
свою версию
возникновения колеса сансары
ну очень остроумно
ну пиздец как
мы вклеиваем в книгу страницы
двести восемьдесят один
двести восемьдесят два
двести восемьдесят три
выпытываем
у бармена в заведении
где часто бывает писатель
адрес, на который тот
нахлюставшись
обычно просит заказать такси
(он немолод и чурается
современных технологий)
берём книгу со вклеенными
дополнительными страницами
ручку, бейсбольную биту
и становимся не первым в мире
но, пожалуй, лучшим
навязанным автору соавтором
наверное
это подразумевал Бахтин
говоря о диалогичности дискурса
ну точно
ну конечно
  • Current Music
    Eskmo — We Got More

#292

не бойтесь, братья и сёстры
чёрные дирижабли зависли в вышине
чтобы наконец-то покрасить небо
как знает каждый
триста лет назад его закрыли
на реконструкцию
это сбылось пророчество
дэвида тибета
покрасят — и улетят
только подумайте
нам починят небо
потерпим неудобства
проявим сознательность
крепитесь
нет, сын мой
ты ошибаешься
они лишь красят небо
нет у них злого умысла
неужели тебя не убеждает
суровая красота заката,
едкий химический запах
резь в глазах
учащённое сердцебиение
ваши восторженные хрипы
агония восторга
вечный покой
  • Current Music
    Children Slyness — Здоровые люди

#351

Грибовные ярусы вдоль по стволу
Напомнят оргáна регистры.
Пахнёт орхидеями с Истры,
Как будто раскинулось там царство Лу.
Ангары за полем — воздушный гарем.
Пестреют шатры вдалеке на горе;
Пунктиром поёт соловей.
Сомкнулись пределы. Увэй.
  • Current Music
    State Azure — Approaching Perigee

#399

вместе с шафрановым солнцем
я вновь разучился смеяться
зато научился чертей
прищемлять дверьми восприятья
зато научился глотать
шпаги, зубровку и лотос
а зато притворяюсь, что вижу
протезом третьего глаза
а зато декорацией шума

стал вместе с шафрановым солнцем
  • Current Music
    Fugazi — Full Disclosure

#455

Если стебель сух,
Будет путь петлист,
А в тебе лису
Не учует лис.

Вдосталь холод жнёт
Тесных тел тепло.
Воздух — горький мёд.
Счастье истекло.

То, кем мы были, закончилось ломкостью.
То, кем мы стали, закончится светом.
Те, с кем мы были, закончились плоскостью.
Те, с кем мы будем, закончатся ветром.

То, кем мы были, закончилось ломкостью.
То, кем мы стали, закончится светом.
Те, с кем мы были, закончились плоскостью.
Те, с кем мы будем, закончатся ветром.

Не на что смотреть,
Кроме рек меж век.
Ты моя на треть,
Я же твой навек.

Совершить побег
В лабиринт волос
Я хотел навек,
Да не удалось.

То, кем мы были, закончилось ломкостью.
То, кем мы стали, закончится светом.
Те, с кем мы были, закончились плоскостью.
Те, с кем мы будем, закончатся ветром.

То, кем мы были, закончилось ломкостью.
То, кем мы стали, закончится светом.
Те, с кем мы были, закончились плоскостью.
Те, с кем мы будем, закончатся ветром.
  • Current Music
    Rites of Spring — Deeper Than Inside

#487

Расчерчены углём исчезновенья,
Где всякий кратен только терпкости своей.
Пропорции упорства муравейны:
Листок — к былинке, правду — к снам au grand soleil.

Шершавы знаки будущей невзгоды:
Их точит ветер — блудный сын грядущих бурь.
Волшба даёт диковинные всходы
В тугом корсете риторических фигур.

Из костных батискафов волооко
Взирают мёртвые, чья клятва миру — жить
До той поры, до скорченного срока,
Пока не пустят корни в воздух миражи.

Что череп, братья? Он станок прядильный.
Кто виноват, что им же порчена кудель?
И нашим мойрам нужен капельдинер,
Что тихо проведёт их в ложу locus dei.

Кто ниц, кто навзничь — не глаза в глаза лишь, —
Кто белкой-зомби в колесе восьми триграмм.
Когда ты двери храма отверзаешь,
Алкаешь видеть свет — не ход в соседний храм.

Кто ниц, кто навзничь. Ну же, назови масть,
Которой бита будет карта горних сфер.
Приливна и отливна уязвимость.
Неспелый плод уже необратимо спел.
  • Current Music
    Oneohtrix Point Never — Music For Steamed Rocks

#421

Безысходность — вырезать скульптуры
Изо льда в твоих глазах впотьмах на ощупь.
Безысходность — это мёртвый свет Арктура
Над священной для тебя когда-то рощей.

Безысходность — представать Дедалом,
Что Икара шлёт в пылающее завтра.
Безысходность — это хром твоих деталей:
Ослепительна раздвоенность кентавра.

Из бездны нет исхода, кроме бездны.
Сопротивленье было бесполезно.
Сопротивленье будет бесполезно.
Была бы только бездна та двухместна.
Была бы только бездна та двухместна.

Безысходность — слышать треск костровый
Даже в шелесте одежды, что сняла ты.
Безысходность — это и твои покровы,
Из которых не один огнём залатан.

Безысходность — это ветер в ивах,
Солнце в клёнах и привычный ужас в вязах.
Безысходность и верна, и не строптива:
Ты убил её — она вернётся сразу.

Из бездны нет исхода, кроме бездны.
Сопротивленье было бесполезно.
Сопротивленье будет бесполезно.
Была бы только бездна та двухместна.
Была бы только бездна та двухместна.
  • Current Music
    I am waiting for you last summer — Away from here

#426

Чтобы выпасть пятном на соцветье путей,
Нужно выкрасть глаза из колодезной дрёмы.

Нет дерзанья смешней, нет обряда святей,
Чем гадать на дыхании рек, кем умрём мы,
Где тепло норовит очертить забытье,
Где торопятся змей обручальные кольца

Переплавиться в гонг пестроты, дабы те,

Кто готов, в зрелость дня опрокинули боль. Цель
Достигнута — выклеван птицами рот.
Саркофаг в цепенеющей яблочной жути,
Приюти моих вестников, чтоб всемером
Жили в смерти так смело, так рьяно, как шутим.

#122

my crowded master of isolation
the higher you get, the lower you feel
you’d built a temple, and I saw later
you staring at the mosaics of filth

the witchcraft alloyed by displeasure
the ardent ambition to flutter above
can one turn red into azure?
can one return from obsession to love?

lost in persuasion, drown in a fountain,
when will you dare to be found at last?
„you are the world”— a rich voice cut in,
grinding your own world, your world to the dust

neither pale darkness, nor rough sheen
neither placebo, nor magic cure
what I considered to be a disruption
is far more close to convenience pure
  • Current Music
    Septic Flesh — Little Music Box